Он через меня пролетает. Я вскакиваю, рукавом грязь с лица. Ружье подхватываю, уже не до того, что там дробь - не дробь. Бах! С елки кора полетела рядом с ним. Метров двенадцать от меня было. Второй выстрел метров с двадцати. Бах! Смотрю, с задницы шерсть полетела. Пробежал за ним еще метров двести. А там подъем еще сырой такой. Пули загнал на ходу. Но далековато было. Он быстро ушел. Если б я его догнал, я бы его загрыз.
Вышел на дорогу. Дошел до Сигового. Сел на валёжину прикурить. Папиросу в рот сунул, спичку. А прикурить не могу. Попасть не могу! Как начало меня колотить.
На следующий день рассказываю. Отпечаток лапы грязный такой на плече, а ребята не верят: не может такого быть!  Поехали.
Шерсть выбита, вблизи-то видно, следы на земле и его и мои. Лежка моя в грязи. Все. По следам посмотрели, а там валежина метрах в пятнадцати от дороги. Он за ней лежал. Как я подошел, он вылетел. Весна была, кушать ему надо было что-то.
 Но думаю я, что после встречи со мной он человека избегает наверняка. Первое – это вопль мой такой, он  в жизни такого не слышал. Второе – заряд дробью в зад получил. Наука. Долго будет жить.
После этого я два года в лес ходить не мог. Синичка взлетает, у меня шапка с головы сваливается. Страх такой!
Вот и не люблю я медведей. С тех пор не люблю. Честное слово!